Том 1    
Часть 3. Туда, где брезжит одинокий свет


Обсуждение:

Авторизируйтесь, чтобы писать комментарии
тишка гарны
13.01.2020 21:41
Спасибо.
yuriy1933
21.12.2019 14:15
calm_one, я Автор и иллюстратор в одном лице. Честно признаться рисовать только учусь, пока в активе не больше 8-9 рисунков. (да 1 рисунок с Ринрин был сделан читательницей из группы ВК) В планах сделать их по всем ключевым моментам и героям.
Да, это и есть фантастика + киберпанк+ ужасы+ апокалиптика. Определенный ретро, а не футуристический стиль станет понятен постепенно.
Спасибо за отзыв. Очень приятно.
calm_one
20.12.2019 21:31
Ой, забыл спросить, а кто рисовал-то? :)
calm_one
20.12.2019 21:30
В принципе, пока неплохо. Стиль немного ретро. В смысле, то, что мутится обычно в "исекайном" мире меча и магии, в данном тайтле происходит в мире, более характерном для фантастического произведения.
Напомнило Герберта нашего Уэллса. :)
А так - вполне даже неплохо. Интересно, что будет дальше. И команда перевода видно, что старается.
Спасибо :)
yuriy1933
16.12.2019 21:27
Большая просьба оставлять комментарии. Это очень важно для автора! Спасибо!

Часть 3. Туда, где брезжит одинокий свет

— Рин, мы в таком виде, надеюсь, не поедем? Может река какая-нибудь будет по пути? — поинтересовался Ребел, пытаясь оттереть засохшую кровь и ошмётки плоти с доспехов и оружия.

Кровь пожирателей уже высохла, от чего коже было не комфортно и сухо, а волосы у всех превратились в тёмно-бордовую жёсткую солому. Особенно не была похожа сама на себя Рин. Её роскошные белоснежные волосы, казалось, превратились в ветошь, которую обычно используют для мытья полов. Недавно взошедшее солнце стало печь наши тела намного сильнее обычного. Продолжать в таких условиях путь по пустоши было бы самоубийством или, по крайней мере, пыткой.

— Только в пределах трёх-четырёх часов езды. Но нам придётся сделать небольшой крюк. В Эрион мы прибудем не к вечеру, а уже ближе к полуночи, — ответила Рин, смачивая водой из фляги кусок ткани, чтобы протереть лицо и шею.

— Тогда нам надо поспешить, пока солнце ещё набирает силу, — сказал Джон и тут же, со скрипом, поднялся.

Если честно, во всём теле была такая дикая усталость, что вставать и куда-то идти совсем не было желания. Наверное, каждый сейчас бы замертво уснул хоть сидя, хоть стоя. Пересилив себя, мы собрали лагерь, с трудом забрались на своих киберлошадей и продолжили путь на запад.

Постепенно равнина сменилась холмистой местностью. Растительность здесь была уже несколько выше. Где-то, местами, стало можно наблюдать высокие деревья. Они по высоте и форме очень походили на привычные деревья моего прошлого: тёмно-коричневая кора, ветви, листья. Неземное происхождение выдавали лишь листья. У них не было привычного зелёного цвета, а те же оттенки, что и у окружающей травы и кустарников.

— Сейчас мы переходим перешеек, соединяющий бывшие японские острова с материком. Некогда здесь было море, — громко констатировала, находящаяся в метрах десяти спереди, Рин.

— То есть мы, по идее, должны сейчас будем попасть в Корею? — блеснул я своими географическими познаниями.

Рин, тут же, своим ответом поставила мне по географии двойку:

— Нет, Кэтсеро, она теперь севернее. Сейчас всё несколько иначе: мы движемся в сторону бывшего Шанхая.

— Действительно, в голове всё это повернуть и соединить не так-то просто.

«Так значит Китай...»

Адреналин, захлёстывавший всё нутро, постепенно отступал, а тело, в особенности конечности, обмякли. До реки мы следовали в каком-то одурманенном состоянии полудрёма и мысленной отстранённости. Весь отряд шёл за Рин. По её покачивающемуся телу и склонённой голове было видно, что она тоже была сильно уставшей и сонной.

Я обнял толстую металлическую шею Хоанга. Несмотря на то, что металл должен бы был нагреться на солнце, он был приятно прохладным. Я прильнул к нему головой и, уже не обращая внимания на такую жёсткую "подушку", погрузился в полусон.

«Наверняка, такое по-человечески уставшее состояние своей богини могут наблюдать только близкие ей люди — её отряд. На публике она всегда держится сильной, но она такой же человек… Человек! Со всеми слабостями, эмоциями, переживаниями. Со всеми людскими достоинствами и недостатками. Но мог ли обычный человек, обладая фактическим бессмертием, безграничной властью и статусом живого Бога, сохранить в себе тонкие и хрупкие нити гуманизма, сострадания и совести? Мир рухнул. Развращённый и перенаселённый мир вечно дерущихся между собой за ресурсы, религию, взгляды и влияние детей, построивших свою эгоцентричную модель бытия и возомнивших себя верхом эволюции всей безграничной вселенной. Была ли та эпидемия наказанием нам за беспощадную эксплуатацию и уничтожение природы? Была ли Великая Катастрофа, окончательно перевернувшая и перекроившая реальность рукотворна? Или это тоже был план природы по избавлению себя от паразитов, терзающих её плоть? Где теперь все эти идеологии? Где религии? Где все эти глобальные и национальные интересы? Что они оставили после себя? Не осталось ни городов, ни машин, ничего… Всё превратилось в песок и пыль пустошей, что соседствуют лишь с заунывным ветром.

А Рин… Является ли она частью старого мира, перешагнувшая через пропасть людской жадности, алчности, похоти, несущая в своих добрых руках сквозь века и жестокость этой недружелюбной реальности светоч возрождения? Или она порождение новой, обновлённой Земли, что неизведанным образом возникло на пепелище цивилизации, как когда-то непостижимым образом возникла вся вселенная? Наделённая мудростью и опытом веков душа, сохранившая наивность и милосердие, заточённая в бессмертную, отчасти кибернетическую плоть и обречённая на тяжкое бремя сохранять через свою кровь саму жизнь, само существование человека, как биологического вида. Смог бы кто-либо ещё, кроме неё, сохранить это всё, не превратившись в деспота и тирана? Смог бы кто-нибудь выдержать тысячелетие ответственности, осознавая, что впереди тебя ждут ещё долгие тысячи и тысячи лет неразрывной судьбы быть спасительным плотом и последней надеждой, без права на личную жизнь или уход на покой, без права на смерть?»

— Кэтсеро, проснись! Уже прибыли, — окликнула меня Сенго, расталкивая за плечо.

«Лезут же в голову всякие заумные мысли… Даже не понял, спал я или бодрствовал.»

Перед моим взором открылась река. В отличии от предыдущей, она была не столь большой. Скорее, её можно было бы назвать лесным горным ручьём, воды которого бурно и быстро устремлялись через галечные пороги, издавая при этом приятный и оживляющий безжизненный простор гул. Вокруг по берегу было большое количество кустарников и, склоняющихся над водной поверхностью, деревьев, схожих своими длинными, свисающими почти в воду, ветвями с плакучими ивами.

Я склонился над кристально чистой водой. На меня пристально, уставшим взглядом, смотрел седовласый старик. Его лицо с чёрной повязкой, прикрывающей отсутствующий глаз, было испещрено шрамами и рубцами от ожогов. Оно было грязное и, казалось, незнакомое. Если прямо сейчас я лицом к лицу встретился бы со своими родителями, то они вряд ли узнали бы меня.

«Сколько времени прошло с тех пор, как я очнулся в капсуле? Несколько месяцев? Словно прошла целая вечность… Словно за эти несколько месяцев я прожил, навёрстывая упущенное, все эти тысячу с лишним лет…»

Я погрузил руки в воду, и тут же ощутил обжигающий холод, пронзающий словно иглы. Вода была адски ледяная. На секунду мне даже расхотелось купаться.

Мы разделились с девушками. Они ушли немного выше по течению. Наспех мы смыли с себя запёкшуюся кровь. Начало сводить ноги и кисти. Кристально-чистая вода окрасилась в красный и потоком уносила с места нашего купания и стирки всю эту грязь куда-то далеко вниз по течению. Своим присутствием мы оставляли след в этом девственно-чистом нетронутом ранее месте. Не самый приятный след и, от части, мне даже стало стыдно нарушать этот дикий первобытный покой природы.

Холодная вода отрезвила. Любой намёк на сонливость безвозвратно исчез. Мы начали оживляться, в том числе это проявилось в словесной активности отряда. В наш строй снова вернулись бодрость и повседневная посредственность с её улыбками, шутками и суматохой.

Так же вернулась наша женская часть. И она явно была недовольна видом сушащейся на солнышке нашей одежды. Косые взгляды девушек, вынужденных ходить в мокрой экипировке и сушить её на себе, несколько осадили наш дух.

Ко мне подошла Сенго. С неё капала вода. Она мило улыбнулась, что не сулило в конкретной ситуации ничего хорошего и, таким же милым мягким голосом, спросила:

— Кетсэро, ты ведь уже освободился и постирал вещи?

— Да, уже всё сделал, — ответил я и ощутил надвигающуюся опасность.

— Есть очень ответственное важное дело…

— Какое? — буркнул я несколько в сторону.

Сенго ещё шире улыбнулась.

— Надо оттереть кровищу с Кано.

Тёмные тучи сгустились над моей бедной головой и прямо в темя шандарахнула молния обречённости и прозрения.

— Ё-ё-ё… Кано…

Невольно я чуть не присел. Конечно же, Кано была металлической и не могла, в прямом смысле слова, искупаться сама.

«Но почему именно я!?»

Тут же я задал этот вопрос Сенго вслух. На что получил, хоть в чём-то успокаивающий моё возмущение, ответ:

— Я помогала мыться Рин. Так что не корчи такую несчастную и страдальческую гримасу.

Из-за ног Сенго высунулась виноватая морда Кано. Её сияющие синие четыре глаза жалостливо и неподвижно смотрели на меня.

Следующие полчаса я мокрой тряпкой оттирал до блеска каждую из многочисленных её деталей и механизмов. Кано послушно стояла у кромки воды. Труднее всего было достать запачканные кровью части, находящиеся между сервоприводами, проводами, какими-то шлангами и шестерёнками.

— Ты очень хорошо проявил себя, — решила подбодрить меня Кано в знак благодарности, — Ты молодец. И Сенго тоже была очень хороша и все вы.

— Спасибо. Однако нам далеко до вас с Рин.

— Здесь бы тоже надо протереть, — сказала Кано, повернув ко мне свою голову и широко раскрыв пасть, усеянную острыми, как хирургический скальпель, металлическими зубами. — Извини, обычно на руку надевают кольчужную перчатку, чтобы не пораниться, так что поаккуратнее.

Сенго и Ребел с не притворным любопытством наблюдали за этим процессом, перешептываясь и щерясь. Конечно, было наверное забавно наблюдать за тем, как моя рука погружается по локоть в зубастую пасть.

Было страшно, с виду нелицеприятно, но я справился.

Сенго залезла в сумку и достала несколько бутербродов. Как раз, когда я закончил чистку Кано, она подошла и предложила перед дорогой перекусить, что было весьма кстати. Ну а собака, радостной припрыжкой, побежала красоваться перед всеми своим ослепительным блеском.

Мы продолжили наш путь.

***

— Рин, а пожиратели ведь охотятся только ночью? Расскажи побольше о них, — попросила её Сенго.

— Да, днём мы их никогда не замечали. Они не любят солнце и днём прячутся в своих многочисленных пещерах-лабиринтах. Они съели всё, что было на поверхности, те немногочисленные виды животных, что перенеслись на Землю их каких-либо миров. В данный момент они- вершина пищевой цепочки планеты.

— А вы не пытались их уничтожить в этих пещерах? Ведь невозможно же вечно их бояться и терпеть!?

— Хах, конечно же мы их изучали и много раз пытались. Но это- Сизифов труд. Их пещеры очень протяжённы, и запутанны. Это их территория, их там тысячи, если не десятки тысяч. Это как улей. В тёмных узких пещерах нам конец с любой технологией и любым количеством солдат. Остаётся лишь их отваживать по ночам приближаться к нашей территории и этим всячески пресекать их попытки устроить гнездо поближе к нам. Они очень умные твари.

— Ты сказала они всё съели, как они тогда продолжают жить? Разве они не должны были вымереть?

— А разве у них мало еды? — многозначительно ответила вопросом на вопрос Рин.

— Что ты имеешь ввиду?

— Их много. Они быстро размножаются. Они жрут друг друга. Когда нет еды, они занимаются каннибализмом. У каждой огромной стаи есть свой улей. У улья есть своя территория. По ночам они жрут своих сородичей из других семей, присягнувших на их территорию или же расширяют свою. По ночам тут кипят такие страсти… Куда бы мы не вступили за пределами Ринэки- это чья-то территория.

Понимая, что под "кормёжкой" Рин имеет в виду и нас, стало как-то неприятно и мерзко.

— Каннибалы значит… — прошептал я.

Рин решила, что полученная информация вполне исчерпывающая, лишь добавила:

— Мы никогда не встречали самцов. Лишь одни самки. Видимо их поведенчество действительно сравнимо с пчёлами. Самцы судя по всему никогда не покидают улей и наверняка в стае есть кто-то вроде матки.

Я спросил:

— И они по всей планете? Куда не сунься, везде ты будешь завтраком?

— Наверное. Кэтсеро, мы мало что знаем, что там за границами других близлежащих стран. Мы можем лишь по слухам знать, что твориться у них, а сами они не суются дальше своих соседей. Вот так и живём в своём тесном мирке.

— Интересно же было бы исследовать эти неизвестные земли, наверное. Планета большая, а мы не знаем и десятой её части. Вдруг есть ещё кучи стран, рас и возможно континенты или места, где живут нормальные животные и нет этих тварей…

Только я замечтался и мысленно себя представил Магеланом или Колумбом, как раздался спускающий меня на землю комментарий Сенго:

— Ага. Или же живут твари пострашнее этих.

— Ну разве нельзя быть оптимистичнее? Вообще странно было бы, если столько цивилизаций забросило на такой небольшой клочок земли, а всё остальное осталось бы пустым. Даже если логически подумать: пять рас только на юго-восточную Азию, значит во всем мире должно быть не менее пятидесяти рас и государств.

Мои слова, видимо, как-то заставили задуматься Сенго над этим.

— Возможно, в этом есть логика и часть правды… Чёрт! Неужели нельзя было за тысячу с лишним лет куда-нибудь отправить экспедицию или построить корабль и сплавать? Даже не мы, другие расы из-за океана могли бы проплыть, или прийти к нам, к соседям. Где эпоха великих географических открытий? Ощущение что время остановилось и ничего не происходит, и не меняется многие века. Это и вправду любопытно!

— Может вас и отправить в экспедицию? — обернулась к нам и, с серьёзным лицом, заметила Рин. — У нас туго с добровольцами, но это хорошая идея!

То ли это Рин серьёзно имела ввиду, то ли это была шутка, но мы с Сенго переглянулись и решили заткнуться, пока нас реально не отправили в прекрасное и неизведанное далёко. Заманчивая перспектива стать новым Колумбом, могла с повышенным шансом обернуться перспективой стать новым Куком.

***

Голубое солнце медленно опускалось за горизонт. Где-то вдалеке виднелись слабые огни.

— Это приграничная застава Ассайской империи, — подметила Рин, словно предугадывая наши вопросы.

Любопытство начало застилать разум и появилось внутреннее возбуждение, какое обычно бывает у ребёнка, открывающего подарки на день рождения.

Огни становились всё ближе и на горизонте стала отчётливо видна чёрная полоса, уходящая в стороны от огней на многие десятки миль, так, что она казалась бесконечной. Местами более слабые огоньки мелькали и по периметру полосы, мы же двигались, казалось в самый её центр, где зарево, разрывающее плоть вечернего мрака, светило словно маяк, указывая направление редким путникам пустоши и вселяя радость последних минут нелёгкого и наполненного ужасом странствия.

Приблизившись, мы удивлённо открыли рты, имеется в виду те, кто первый раз отправился в путешествие за пределы Ринэки. Это были не только мы, новички отряда, но и несколько более бывалых солдат, горожан. А открыли мы рты, когда уже почти вплотную подошли к чёрной полосе. Это была гигантская стена, уходящая вверх не менее чем на сто метров. Она была монументальна и эпична, казалось, она может выдержать даже ядерный взрыв. Трудно даже было представить, каких титанический усилий стоило построить эту бесконечно длинную стену высотой с сорокаэтажный дом.

— Рин, и насколько длинная эта стена? — спросил я, пытаясь хоть как-то очухаться от удивления.

— Вокруг всей Ассайской империи… Ммм… Думаю не меньше десяти тысяч миль.

— Это же просто ох@#&ть!

Я знаю, сквернословить было плохо, но я почувствовал, что моё мнение разделили все.

— Зато, в пределах всей империи, наверняка нет не одного пожирателя. Видимо, усилия по возведению этой стены с лихвой оправдывают себя, — сказал Ребел. — Если только подкоп устроят.

Рин тут же исключила данное предположение:

— Исключено. Стена уходит под землю ещё на пятьдесят метров, к тому же она полностью армированная.

— Откуда…

— Я её проектировала.

— Что? Рин, ты серьёзно? — Сенго очень удивилась, — Есть хоть что-нибудь, к чему ты не причастна?

— Ну, учитывая население Ринэки, нам хватает и городской стены. Конечно сейчас бы можно и расширяться немного… — Рин многозначительно и задумчиво подняла взор и, спустя десяток секунд, продолжила: — Когда мы начали строить Ринэку, население было несколько тысяч испуганных и обездоленных людей. Разве мы могли построить своими силами большой и укреплённый город, не имея ресурсов и ночами защищаясь от тварей? Ассайцы и другие расы находились в таком же невыгодном положении, при том имея несколько примитивные технологии, но обладая огромным "людским" ресурсом в десятки миллионов. То было великое соглашение. Так называемая "Хартия пяти рас". Мы обеспечили другие народы технологиями строительства оборонительных сооружений и добычи, обработки полезных ископаемых, вооружили их армии, а они дали нам уже добытые ресурсы для строительства и огромное количество рабочих, которые и помогли построить наш город. Все в плюсе. Кстати, именно тогда и появился язык, на котором сейчас все разговаривают. Это некая смесь всех наших языков. Помните ведь, почему людям не удалось закончить строительство вавилонской башни?

Пока Рин развивала свою мысль о важности межвидового сотрудничества и опасений конфликта между порядком расплодившимися населением стран, мы как раз подъехали вплотную к воротам империи.

Над воротами высилась башня, и вправду напоминающая маяк. Огромные ворота, которые открывают, судя по всему не так часто, со скрежетом медленно стали открываться и, в предвкушении лицезрения невиданных доселе разумных существ, к моему горлу подступил ком, а сердце стало биться чаще.

Ворота распахнулись и, какими-то традиционными инструментами, вроде барабанов, дудок, свирелей и струнной хрени, заиграла музыка, напоминающая марш или гимн. Навстречу нам по обе стороны створа выстроились колонны существ с факелами. Существа были выше человеческого роста, возможно около двух- двух с половиной метров. У них было две ноги, две руки. Руки их были худощавы, как и само телосложение. Но, несмотря на кажущуюся худобу, они всё равно выглядели крепкими и крупными. Кожа их имела лиловый цвет. Уши были длинными и заострёнными, словно у эльфов из историй и аниме. Волосы были у каждого разные: от блондинисто-зеленоватого до красного, но у всех они были заплетены в многочисленные длинные косы вперемежку со свободно спадающими волосами ниже плеч. На лицах и по телу были какие-то, либо врожденные, либо татуированные рисунки. А может это был боевой или религиозный раскрас... Посему это напоминало воинов маори. В остальном строение лица было вполне схоже с человеческим: два глаза с цветной радужкой, крупный и прямой нос с толстой переносицей, один довольно широкий рот, без всяких там щупальцев или торчащих клыков, имеющий самые обычные губы цвета немного потемнее, чем кожа. Волевой подбородок. Кроме волос на голове, их тела скорее всего не имели прочей растительности ни на руках, ни на лице… На этом я решил остановиться на размышлениях о волосяных покровах. Ещё я заметил, что, вроде, у них четыре пальца, вместо пяти, как у нас.

Держа в одной руке факел, в другой они держали орудия, похожие на копья, но наконечник был толстым и тупым, а не традиционным для колющего оружия, возможно оно было огнестрельным или дробящим. Одежда представляла собой какую-то смесь древнегреческой или римской брони, выдавая своим цветом и фактурой кожаную, имея при этом немногочисленные металлические вставки. Ноги были частично оголены и закрыты металлом. Торс и бедра закрывала какая-то кольчужная юбка, украшенная лентами и кусочками цветной ткани.

Это конечно было очень волнующе и круто. Сам Армстронг или Гагарин сейчас завидовали бы мне смертельной завистью. Да, наверное, это было круче, чем полёт на какую-то там безжизненную луну. Тут целый живой и уникальный мир.

Проехав метров пятьдесят вдоль строя, мы остановились. Рин спрыгнула с лошади и рукой нам приказала сделать так же. Мы спешились.

Музыка перестала играть. И навстречу к нам вышла небольшая делегация. В центре шел нарядный, словно индийский раджа, ассайец с… Жёлтой кожей. По обе стороны от него были существа женского пола: они были ниже ростом, уже сравнимы с человеческим, их лица были более утонченными, под одеждами, напоминающими цветастое сари прослеживалась грудь. Оттенок кожи у них был красным, даже в большую сторону розовато- красным. В руках у них были подносы с приветственными угощениями. Они улыбались и выглядели вполне дружелюбно, по сравнению с серьёзными и гордым лицами у воинов.

Встречающий нас чиновник, внезапно рухнул на одно колено и выдал на понятном и уже привычном языке:

— О, благородная богиня-воительница столь же благородного народа людей. Я Бу-Мирсен, приветствую тебя и твоих достопочтенных спутников от имени всей Ассайской империи и нашего великого императора Санкту-биш-Малема, достойнейшего и благороднейшего среди нашего рода. Добро пожаловать на наши земли и чувствуйте себя как дома, о великая и бессмертная, одна из величайших.

«Однако, сколько уважения. Довольно-таки приятный и гостеприимный народ, судя по хорошему началу.»

Девушки с подносами, вторя чиновнику, слегка присели и поклонились, а воины, стоящие по сторонам, ударяя оружием по земле громко прокричали:

— Приветствуем вас! Слава великой! Слава бессмертной! Слава мудрой! Слава богине-воительнице!

— И я приветствую вас! О, гордые и сильные войны! — громко закричала Рин. — а потом уже тише сказала, поднимающемуся с колена, чиновнику: — Приветствуем вас и весь ваш великий народ от всей души. Мы пришли с миром.

— Еще раз, добро пожаловать! — сказал чиновник, поклонившись и жестом подзывая девушек с подносами, как бы передавая им дальнейшую эстафету гостеприимства.

До Эриона оставались считанные часы. Часы безопасного пути по этим удивительным и мирным землям. Впереди Эрион.